buy diflucan
buy propecia

PostHeaderIcon Сердце Людовика XVII. Часть 2

В 1800 году в Париже был опубликован роман некоего весьма плодовитого писателя по имени Жан-Батист-Жозеф Реньо-Варенн. Этот роман назывался «Кладбище Мадлен» и, по замыслу автора, должен был удовлетворить любо­пытство тех, кто интересовался и доверял всевозможным слухам о Людовике XVII. Первые два тома романа были очень быстро распроданы, и вскоре потребовалось новое издание, к которому находчивый автор прибавил еще третий и четвертый тома.

В своем романе Реньо-Варенн рассказывает о том, как он встретил на парижском кладбище Сен-Мадлен незнакомца, коим оказался аббат де Фирмон, бывший последним исповедником короля. Аббат якобы поведал автору историю Людовика XVI и его семьи в годы Великой французской революции. Далее живописно повествова­ лось в том числе и о похищении дофина, совершенном 20 января 1794 года неким Фельзаком — агентом одного из руководителей вандейского мятежа генерала Франсуа де Шаретта. Этот Фельзак тайно проник в Тампль при помощи своего приятеля — ассистента работавшего там доктора Десо.

Там он организовал перевозку настоящего дофина в корзине для белья в лагерь мятежников-шуанов, а на его место поместил другого ребенка такого же возраста. Затем дофин был отправлен в Америку, но по дороге он был перехвачен французским фрегатом и снова заключен в темницу, где якобы и умер. Роман этот полон всяческих несообразностей, анахро­низмов и просто чепухи. Тем не менее после его появле­ния многие стали задаваться вопросом: не рассказана ли в форме приключенческого романа, включавшего много так называемых «документов», вроде некоего «секретного дневника доктора Десо», подлинная история?

Успех романа вызвал недовольство Наполеона, быв­ шего в то время Первым консулом. Ирония судьбы, но после выхода второго тома издателя романа заключили в Тампль, а автора — в тюрьму префектуры полиции, где содержались уголовные преступники.

Их освободили че­ рез десять дней, но за это время полиция успела разбить типографский набор и конфисковать экземпляры, по­павшие в продажу. Реньо-Варенну, однако, вскоре удалось убедить власти, что речь шла лишь о беллетристическом произведении, и запрет вроде бы был снят.

Сочинение фантазера-беллетриста Реньо-Варенна стало одним из главных «источников», из которых впо­ следствии черпали свое вдохновение многочисленные авантюристы, выдававшие себя за чудом спасшегося Лю­ довика XVII. Этих лже-Людовиков-лжедофинов, кстати сказать, было около шестидесяти.

Среди них имеет смысл выделить Матюрена Брюно, Жана-Мари Эрваго, Анри- Этельбера Эбера (он же Клод Перрен, он же «барон де Ришмон») и, конечно же, Карла-Вильгельма Наундорфа. 212 Так, например, в феврале 1818 года перед Руанским исправительным судом предстал некий Матюрен Брюно, называвший себя Луи-Шарлем де Бурбоном. Этот человек родился 10 мая 1784 года. Факт этот в настоящее время установлен с достаточной степенью точ­ности. Появился на свет он в семье сапожника, а потом, оставшись сиротой в очень юном возрасте, перешел на попечение старшей сестры.

Судьба отца-сапожника явно была не по вкусу Матюрену Брюно, и в одиннадцать лет он ушел из дома. Путешествуя по стране, он стал называть себя сыном барона де Везена, эмигрировавшего во время револю­ ции. Как ни странно, ему верили, и вскоре слух о «сыне барона» дошел до виконтессы Тюрпен де Кресси, кото­ рая с готовностью приняла самозванца в своем замке.

Матюрен Брюно, быстро сообразив, что легковерие аристократки может обеспечить ему сытую жизнь, стал развивать свою версию, горько жалуясь на свалившиеся на него после революции лишения. Однако через не­ которое время обман был раскрыт, и Матюрену Брюно пришлось бежать. После этого следы самозванца потерялись вплоть до 1803 года.

В 1803 году Матюрен Брюно был арестован в Сен-Дени за бродяжничество и приказом префекта полиции Дюбуа определен на десять лет канониром в 4-й полк морской артиллерии. По странной иронии судьбы он попал на фрегат «Сибель», который через три года увезет в ссылку другого лже-Людовика Жана-Мари Эрваго. Конечно же, из армии Матюрен Брюно дезертировал. Далее он оказался в Англии, а потом — в Америке. Лишь в 1815 году Матюрен Брюно решился вернуться во Францию, а там вновь продолжил карьеру самозванца. Произошло это следующим образом.

В декабре 1815 года он был арестован «за появление пьяным в обществен­ ном месте». Именно в тюрьме, не желая находиться за решеткой, он вдруг объявил себя «сыном Людовика XVI», и полиция начала расследование. Тут же в тюрьме Ма­тюрен Брюно продиктовал (по причине собственной неграмотности) письмо на имя короля с требованием аудиенции, во время которой он грозился «предоставить неопровержимые доказательства».

Конечно же, полицейские приняли его за сумасшедшего, но очень скоро слухи о том, что сын Людовика XVI нахо­ дится в тюрьме и терпит жестокое обращение, разошлись по стране, уставшей от бесконечных войн и мечтавшей о «добром короле». Опасаясь волнений, власти вынуждены были отправить самозванца в Руан.

Удивительно, но там Матюрен Брюно получил настоящую известность. Его тюремщик Либуа вдруг стал называть его «ваше величество», тюрьма вскоре пре­ вратилась в подобие теневого королевского двора, а самого самозванца стали засыпать подарками и деньгами. Чтобы скоротать время до суда, Матюрен Брюно, совсем обнаглев, начал диктовать многочисленные письма «сестре», а потом взялся за «мемуары» наследника престола. Легковерие простых французов было неудивительно, но странно было другое: герцогиня Ангулемская, она же сестра настоящего дофина Мария-Тереза-Шарлотта, зачем- то прислала к Матюрену Брюно в тюрьму специального представителя, который должен был получить ответы на ряд вопросов.

Уж не думала ли она, что полуграмотный молодой человек — ее родной брат? Впрочем, какой спрос с несчастной женщины… Гораздо более удивительным оказалось то, что совсем не отличавшийся легковерием министр полиции времен Реставрации Эли Деказ зачем-то потребовал особых ежедневных докладов о поведении и заявлениях само­ званца. Кончилось все тем, что Матюрена Брюно перевели в королевскую тюрьму Консьержери, в одиночную камеру.

Сторонники лже-Людовика продолжали настраивать обще­ ственное мнение в его пользу, но в это время работающая без устали полиция нашла наконец человека, который опознал в «дофине» Матюрена Брюно. За этим последовал процесс по делу об узурпации королевского имени, кото­ рый открылся 9 февраля 1818 года. Подсудимый вел себя вызывающе грубо, но все было против него. Через десять дней присяжные вынесли приговор: семь лет тюрьмы за мошенничество и три тысячи франков штрафа.

Оставшиеся годы самозванец провел в тюрьме Мон- Сен-Мишель, где он и умер в 1825 году. Еще один известный лже-Людовик — Жан-Мари Эрва- го — родился 20 сентября 1781 года. Никто толком не знает, откуда он родом и из какой семьи, так как этот авантюрист множество раз менял свою биографию и даже какое-то время, как знаменитый 215 шевалье Эон де Бомон, носил женское платье. И все же большинство сходится на том, что он был родом из Сен- Ло, из семьи простого портного Рене Эрваго.

В 15-летнем возрасте Жан-Мари Эрваго был в пер­ вый раз арестован за бродяжничество и освобожден по ходатайству отца. Сразу после освобождения он вновь ушел из дома и начал карьеру самозванца. Сначала он представлялся незаконнорожденным сыном принца де Монако, потом — сыном герцога д’Урселя, племянником графа д’Артуа или же Марии-Антуанетты… Вновь он был арестован в марте 1797 года. На этот раз его осудили на четыре месяца тюрьмы. Потом Жан-Мари Эрваго объявился в Алансоне и там стал представляться членом семьи герцога де Монморан­ си, ограбленным бандитами и оказавшимся в отчаянном положении.

Весной 1798 года его вновь арестовали за «подозри­ тельное поведение» и препроводили до выяснения лич­ ности в тюрьму города Шал он. Далее произошло самое удивительное: слух о том, что в тюрьме находится некто, отличающийся от обычных бродяг изысканными манера­ ми, пополз по Шалону, и немедленно нашелся кто-то, кто заявил, что это бежавший из Тампля дофин.

Слухи эти, как обычно бывает, попали на подготовленную почву ожи­дания чуда в лице «доброго короля», который объявится и вслед за этим жизнь наладится. Подобный поворот событий понравился Жану-Мари Эрваго, и он стал развивать версию о том, что он явля­ ется «спасшимся дофином». Вокруг него тут же возникло 216 некое подобие двора, причем мошенник очень умело и со вкусом пользовался всеми выгодами своего нового положения.

Будучи человеком умным и осторожным, он не стал рисковать выдать себя рассказами о раннем детстве и времени до заключения в Тампль. Потому он сразу заявил, что из-за нервного шока, полученного после казни венценосных «родителей», забыл все, что было с ним ранее. Зато о своем «спасении» он рассказал, что его передали вандейскому лидеру генералу Франсуа де Шаретту, а тот переправил его в Англию. Там он якобы жил в качестве гостя короля Георга III и чудом спасся, когда граф д’Артуа, сам желающий сесть на французский трон, подсыпал ему в еду мышьяк.

Потом он рассказал, что Георг III счел за лучшее от­ править его в Ватикан, где его принял сам папа. Там же якобы по приказу его святейшества он был клеймлен французскими королевскими лилиями на правое бедро и лозунгом «Да здравствует король!» на левую руку (после этого он всегда показывал соответствующие знаки, более похожие на тюремные татуировки). Далее «дофин» якобы посетил Испанию, где был с почетом принят при дворе. Потом он оказался в гостях у прусского короля и лишь после этого вернулся во Фран­ цию. Там-то его якобы и арестовали…

С каждым разом рассказы Жана-Мари Эрваго обра­ стали все новыми и новыми подробностями, но это не помогло. Слухи о спасшемся дофине распространялись все дальше и дальше, и власти, опасаясь беспорядков, приняли решение начать дознание. Лже-Людовик был отправлен в Суассон с полным запретом встречаться и переписываться с кем бы то ни было. Кончилось все тем, что делом Эрваго лично заинтересовался глава наполео­ новской полиции Жозеф Фуше.

Однако этот опытнейший интриган быстро разочаровался в «дофине», поняв, что тот не годится для крупной политической игры. А без этого он был для Фуше лишь «мелким воришкой». В результате Жан-Мари Эрваго был сослан в колониаль­ ный полк в Белль-Иль-ан-Мер, но бежал из армии, попался вновь и был приговорен к четырем годам тюрьмы. Его от­ правляется в тюрьму города Кремлен-Бисетр, и оттуда он уже не вышел, так как умер 8 мая 1812 года в своей камере.

В это время этому лже-Людовику было всего 31 год. Очередной лжедофин — Анри-Этельбер Эбер, он же Клод Перрен, он же «барон де Ришмон» (подлинное имя и происхождение этого человека установить не удалось) — работая в конце 20-х годов XIX века в префектуре Руана, не переставал рассылать воззвания к французскому народу, в которых уверял, что он, и только он, является сыном казненного короля. В 1834 году суд признал его домогательства необо­ снованными (среди свидетелей оказался престарелый Этьенн Лан, бывший тюремный служитель дофина, и он категорически заявил, что перед ним самозванец).

При­говор был достаточно суров — 12 лет каторжных работ. Лже-Людовик оказался в тюрьме, где пробыл около года, а потом по недосмотру тюремщиков сумел бежать и до 1840 года скрывался у тех людей, что поверили ему и оста­ лись верны. Потом король Луи-Филипп объявил амнистию 218 всем осужденным за политические преступления, и «барон де Ришмон» наконец-то почувствовал себя в безопасности. После этого он обратиться с иском о наследовании против герцогини Ангулемской, сестры Луи-Шарля де Бурбона.

Он потребовал от нее половину наследства, и только смерть герцогини в 1851 году положила конец почему-то начавшейся бессмысленной судебной тяжбе. Последние годы «барон де Ришмон» жил на полном обеспечении у своей ярой поклонницы графини д’Апшье. Умер он 10 августа 1853 года, и надо сказать, что он ока­ зался один из немногих лже-Людовиков, закончивших жизнь на свободе и в полном довольстве.

Нельзя не рассказать и еще об одном претенден­ те — Карле-Вильгельме Наундорфе. До 1810 года жизнь этого человека историкам не была известна. А потом он вдруг появился в Берлине и вскоре, «под давлением об­стоятельств», открыл прусскому министру полиции свое «настоящее» имя и якобы даже представил ему подтверж­ дающие документы, в частности письмо, подписанное Людовиком XVI. Известно, что этот человек долгое время жил в Прус­ сии.

В 1824 году у него начались какие-то проблемы с прусским правосудием, и до 1828 года он находился в тюрьме. После освобождения он вдруг начал выдавать себя за бежавшего из Тампля Людовика XVII. В 1831 году вышли в свет его «Мемуары», а в 1832 году — «Открове­ ния о жизни Людовика XVII». В 1834 году он заявился 219 в Париж для участия в процессе против уже известного нам «барона де Ришмона», еще одного претендента на то, чтобы называться дофином.

В 1836 году его изгнали из Франции, и он обосновался в Англии, а затем в Голлан­ дии, в городе Делфте, недалеко от Гааги. Там он и умер 10 октября 1845 года. Нельзя сказать, что Карл-Вильгельм Наундорф был очень похож на Людовика XVII. О его происхождении известно крайне мало. Вроде бы он родился в Веймаре в 1775 году, то есть на десять лет раньше дофина, но точных свидетельств этому нет.

Он был темноволос, а дофин был блондином с голубыми глазами. Но парадокс заключается в том, что когда он явился во Францию и начал встречаться с людьми, знавшими Людовика XVII, более пятидесяти человек признали в нем дофина. В их числе была мадам де Рамбо, бывшая горничной дофина с его рождения и до 1792 года, бывший министр юстиции господин Жоли де Флёри, бывший секретарь Людовика XVI господин де Бремон и многие другие.

Последний даже в 1837 году официально подтвердил перед трибуналом, что признал в Наундорфе Людовика XVII. После этого он предоставил трибуналу подробнейшую пояснительную записку и несколько писем, подтверждающих его правоту. Эти документы были приобщены к делу, но вскоре куда- то пропали… Удивительно, но этот самый Наундорф «сохранил в памяти» массу фактов из реальной жизни дофина, он помнил массу людей, отлично ориентировался во двор­ цах, где жил настоящий дофин, но где сам он побывать до этого просто не имел возможности.

Он «сохранил воспоминания» о детстве дофина, даже самые интимные, самые тайные, без труда мог указать, какие изменения произошли во дворцах со времени пребывания там ко­ролевской четы. У него при себе якобы было множество различных документов, служивших подтверждением его правоты, но все эти документы были у него отобраны, а сам он был изгнан из Франции в Англию.

И во Франции, и позднее в Англии на него было со­вершено несколько покушений, но он всегда выходил сухим из воды. Когда он умер в Голландии, его жена пы­ талась доказать факт его отравления, но она ничего не смогла добиться. Но, когда врачи осматривали его тело, они обнаружили у него шрам на губе, точно такой же, какой был у дофина после укуса его домашним кроликом, родимое пятно на внутренней стороне левой ноги, точно такое же, какое было у дофина, и несколько других при­знаков, в точности соответствовавших характерным от­ личительным чертам дофина.

В результате король Голландии Вильгельм II разрешил похоронить этого Наундорфа под именем Людовика XVII и признал за его детьми право ношения имени Бурбонов. Много позднее было произведено несколько весьма интересных экспертиз. В частности, в 1943 году была произведена экспертиза волос Наундорфа и дофина. Экспертиза выполнялась в полицейской лаборатории города Лиона, по последнему слову тогдашней науки. В основу сравнения были положены микрофотографии волос, безусловно принадлежавших дофину и пряди волос претендента.

В результате было установлено, что особенности внутреннего канала совершенно идентичны в обоих случаях, что даЛо возможность профессору Локару заявить, будто волосы принадлежат одному и тому же лицу. Об этом тут же была написана книга, которая стала сенсацией. После этого специалисты настояли на второй экспер­тизе.

Она должна была сравнить прядь волос ребенка, умершего в Тампле, и сохранившиеся волосы претендента. На этот раз оказалось, что они принадлежат совершенно разным людям. После этого в известном журнале «Фигаро» было объявлено, что Наундорф — самозванец. Еще позднее было проведено генетическое сравнение тканей сердца и ДНК предполагаемого дофина и Наун- дорфа. Оно показало, что последний навряд ли имеет родственные связи с Бурбонами.

Но на это тут же по­ следовало возражение — нет никаких доказательств, что сердце принадлежит именно дофину, а образцы тканей Наундорфа вполне могли быть умышленно заменены. И все же вопросов осталось множество, а многочис­ ленные профессиональные исследователи и историки- любители так и не нашли однозначных ответов на них. Например, до сих пор так и не придумано объяснений по­ разительной осведомленности Наундорфа.

Проведенное экспертом де Сальбером почерковедческое исследование показало большое сходство его почерка с почерком до­ фина. Нам остается только согласиться с историком Аленом Деко, который пишет: «И все же тайна Наундорфа существует. Было бы не­ справедливо — даже с точки зрения науки — выдвигать против Наундорфа одни лишь обвинения, обходя сторо­ ной доводы в его защиту […]

Был ли Наундорф Людовиком XVII? Убедительных доказательств тому нет. В таком случае можно ли на­ звать его самозванцем? Можно, но только на основании чисто интуитивных предположений […] По-моему, тут существует не одна, а две тайны — Людовика XVII и На­ ундорфа. Если Наундорф не был сыном Людовика XVI, то он, вполне возможно, мог быть причастен к делу о похищении дофина из Тампля».

Как мы уже говорили, раскопки на кладбище в Пари­ же, где, согласно официальной версии, был похоронен дофин, производившиеся неоднократно, привели как будто к обнаружению его могилы, однако нельзя было точно установить, чьи останки были в конечном итоге обнаружены. Оставалось непонятным и подчеркнутое равнодушие Людовика XVIII к памяти племянника.

За исключением 1814 года, во все последующие годы Реставрации не было заупокойных служб по Людовику XVII, хотя это неукос­ нительно делалось в отношении других покойных членов королевского семейства. Для самой версии о бегстве дофина из Тампля враж­ дебность Людовика XVIII к нему выглядит весьма по­ лезной. Она позволяет объяснить то иначе ничем не 223 объяснимое обстоятельство, что о дофине, якобы спасен­ ном в 1795 году и попавшем на территорию государств, враждебных Французской республике, ничего не было слышно, что он появился снова лишь через несколько десятилетий…

В связи с вышеизложенным возникает несколько вопросов, ответы на которые, равно как и отсутствие таких ответов, могут помочь сформировать собственное отношение к рассматриваемой проблеме. Вопрос первый. После смерти Людовика XVI его сына сразу же признали королем все крупнейшие европейские державы, включая Англию, Австрию, Пруссию и Испанию, а российская императрица Екатерина II даже подписала специальный указ, по которому высылке из России под­ лежали все французы, отказавшиеся присягнуть новому королю. В то же время после смерти дофина признавать королем брата казненного Людовика XVI, объявившего себя в Вероне Людовиком XVIII, никто не торопился.

В частности, российский император Александр аж до 1813 года практически не отвечал на письма Людовика ХУШ, обращавшегося к нему «господин мой брат и кузен», а если и удостаивал его иногда ответом, то называл лишь «господином графом». Доказывает ли это, что дофин был жив? Вопрос второй. После Реставрации Людовик XVIII приказал провести эксгумацию тел своего брата и Марии- Антуанетты, а также распорядился поставить им памятник, не проявив при этом ни малейшего интереса к телу и памяти их сына Людовика XVII, несмотря на многочис­ ленные петиции по этому поводу, направлявшиеся ему.

Это не осталось незамеченным современниками. 9 ян­ варя 1816 года Франсуа-Рене де Шатобриан, бывший не только писателем, но и политическим деятелем и членом Французской академии, сделал на эту тему парламентский запрос. После этого власти отдали распоряжение провести исследование на кладбище Святой Маргариты, где было захоронено тело ребенка, умершего в Тампле. Какие-то останки были найдены, но все работы вдруг были пре­ кращены. Почему?

Вопрос третий. В соответствии с распоряжением правительства до 1821 года во многих церквях служили заупокойные мессы по убиенным Людовику XVI и Марии- Антуанетте. Однако службы по дофину заказаны не были. Король сам вычеркнул имя племянника из утвержденного им текста молитвы. Более того, когда духовенство по собственной инициативе решило провести в 1817 году соответствующую службу, Людовик XVIII отменил ее, а на удивленный вопрос руководителя придворного цере­мониала ответил: «Мы не совсем уверены в смерти на­ шего племянника».

При повторной попытке отслужить заупокойную мессу в июне 1821 года ее в последний момент по приказу из дворца заменили обычной поми­ нальной молитвой. Может быть, все связано с тем, что по католическим законам служить заупокойную мессу по живому рассматривалось как наведение порчи и король это, безусловно, знал?

Вопрос четвертый. 21 января и 16 октября, дни тра­ гической смерти королевской четы, всегда считались при дворе траурными, почему же 8 июня, в день смерти до­ фина, Людовик XVIII в разные годы неоднократно давал балы и устраивал увеселительные мероприятия? Вопрос пятый. В склепе в аббатстве Сен-Дени, где покоятся останки казненных членов королевской семьи, имеются два медальона с изображением обоих дофинов, Луи-Жозефа-Ксавье и Луи-Шарля. На первом указаны дйты рождения и смерти, на втором — лишь надпись «Людовик XVII, король Франции и Наварры». Почему?

Вопрос шестой. Чем объяснить удивительную снисхо­ дительность правительства после Реставрации к некото­ рым активнейшим участникам Французской революции? Известно, что в то время, когда большая часть «цареубийц» была выслана из страны, бывший член Директории Поль Баррас не только не был отправлен в ссылку, не только сохранил звание генерала, но и был принят на государ­ ственную службу.

Более того, после его смерти в 1829 году гроб разрешили покрыть трехцветным революционным стягом. Быть может, эта странная благосклонность короля объясняется тем, что Баррас действительно знал какую- то очень важную тайну, но не торопился, в отличие от Жозефины, разглашать ее? Вопрос седьмой. Широко известна фраза Наполеона, произнесенная однажды в гневе в адрес европейских дворов и французского правительства в эмиграции: «Если я захочу сбить с толку все их притязания, я заставлю появиться человека, чье существование удивит весь мир!»

Кого имел в виду император? Или Жозефина, когда она говорила: «Знайте, мои дети, что не все мертвые покоятся в своих могилах». Учитывая давние связи Жозефины с Баррасом, а также то, что одного из охранников дофи­ на, своего земляка, наверняка порекомендовала она, не исключена ее особая осведомленность о происшедшем. Не это ли стало причиной ее скоропостижной смерти в 1814 году? Вопрос восьмой.

Одна из секретных статей Париж­ского договора от 30 мая 1814 года гласила: «Хотя вы­ сокие договаривающиеся стороны не уверены в смерти сына Людовика XVI, ситуация в Европе и общественные интересы требуют, чтобы ими был поставлен у власти Луи-Станислав-Ксавье, граф Прованский, с официальным титулом короля, но два года он будет на самом деле только регентом, пока не подтвердится, что он — ис­тинный государь».

Этот текст опубликовал в 1831 году Лабрели де Фонтен, библиотекарь герцогини Орлеан­ской. На чем основывались высокие договаривающиеся стороны? Вопрос девятый. Большинство историков отмечают двойственную позицию сестры дофина Марии-Терезы- Ш арлотты, впоследствии герцогини Ангулемской, по вопросу о том, мог ли он остаться в живых. Следует учесть, что она о смерти матери, тети и брата узнала одновременно уже после Термидорских событий. Не случайно французский историк Андре Кастело называет ее «самой несчастной женщиной нашей истории».

По выходе из тюрьмы дочь казненного короля написала Людовику XVIII письмо, скорбя о гибели отца и мате­ ри. О смерти брата ей к тому времени было прекрасно известно, однако в письме о нем не было ни слова. После ее смерти остались письма ее доверенному лицу, барону де Шарле, из которых видно, что она все же не была уверена в смерти брата, надеялась, что ему удалось спастись, но с появлением каждого нового лжедофина эти надежды таяли.

В 1849 году она написала в начале своего завещания: «Я вскоре воссоединюсь с душами моего отца и моей матери». Почему она вновь даже не упомянула о своем брате? Вопрос десятый. Во время вскрытия ребенка, умерше­ го в Тампле, доктор Пеллетан извлек у умершего сердце и бережно хранил его все эти годы. После Реставрации он пытался предложить его и герцогине Ангулемской, и Людовику XVIII. Оба отказались. Почему?

Вопрос одиннадцатый. Тогда же комиссар Дамон сре­ зал у ребенка прядь волос. И вновь августейшие особы отклонили попытки вручить им эту реликвию. Кроме того, когда впоследствии было проведено ее сравнение с прядью, хранившейся у Марии-Антуанетты, экспертиза показала, что образцы не имеют ничего общего. Был ли комиссар Дамон обманщиком, или причина здесь кроется гораздо глубже? Перечень подобных вопросов можно было бы про­ должать еще долго. Но есть и еще один — самый главный вопрос: почему ни при одном из последующих режимов права Людовика XVII, если он остался жив, не были признаны?

Крайне интересными и еще более добавляющими во­ просов выглядят три источника информации. Первым источником является найденная в Нацио­ нальном архиве Франции записка одного из ближайших сподвижников Людовика XVIII герцога де ля Фара, умер­ шего в 1829 году. Герцог де ля Фар в 1791 году вынужден был эмигри­ровать из Франции, и вплоть до 1814 года он постоянно находился рядом с графом Прованским, будущим коро­ лем Людовиком XVIII, который поручал ему различные дипломатические миссии и доверял управление своими финансами.

После Реставрации герцог де ля Фар вернул­ ся на родину и стал архиепископом Санса, затем пэром Франции и, наконец, кардиналом. Записка герцога де ля Фара содержит следующие сведения:

1. О подозрительной смерти доктора Десо, знавшего королевскую семью еще до революции и лечившего до­фина в Тампле.

2. О том, что европейские державы с крайним недо­верием отнеслись к известию о смерти Людовика XVII.

3. О расследовании, проведенном английским прави­тельством, по результатам которого оно весьма прохладно встретило известие о том, что граф Прованский провоз­ гласил себя новым королем Франции.

4. О том, что об исчезновении дофина знал маркиз Франсуа-Клод де Буйе, один из верных слуг правящей династии, который готовился встречать Людовика XVI во время неудачной попытки бегства из Франции. После провала задуманной операции де Буйе бежал в Швецию, затем вступил в ряды армии принца Конде и, наконец, удалился в Англию, где и умер в 1800 году.

5. О том, что 16 декабря 1799 года герцог Бурбонский, отец герцога Энгиенского, в 1804 году расстрелян­ ного по приказу Наполеона, и сын знаменитого принца Луи-Жозефа Конде, командовавшего армией роялистов- эмигрантов, писал своему отцу: «Уже начал ходить слух о том, что юный король Людовик XVII не умер».

Вторым источником являются выдержки из лондон­ских газет от 12 декабря 1799 года, содержащие инфор­ мацию о Людовике XVII. В них написано: «Говорят и, по большей части, в этом уверены, что несчастный Людовик XVII до сих пор еще жив. Он был подменен ребенком того же возраста, неизлечимо больным золотухой, которую объявили болезнью юного принца. Этот ребенок был помещен в Тампль, где и про­демонстрировали его тело, покрытое язвами, вместо тела королевской жертвы.

В соответствии с этим рассказом Людовик XVII жив, но где он? Никто этого не знает, кроме тех, кто реально об этом осведомлен. Когда, где и как он должен появиться, зависит от хранителей этой важной тайны. Можно напомнить, что в соответствии с официаль­ ным сообщением, исходящим от правительства Франции, ребенок умер в июне 1795 года от золотухи.

Следует вспомнить также, что вся Европа отказалась поверить, что этот ребенок, в котором столь многие были заинте­ 230 ресованы, умер от золотухи, тогда как ни дом Бурбонов, ни Австрийский дом никогда не были поражены этой болезнью, и Людовик XVII не мог ею заразиться. Все думали, что Людовик XVII был отравлен. При­держиваясь того же мнения, британское правительство распорядилось, чтобы один из лучших врачей, которого мы здесь не называем, проанализировал официальное со­ общение.

Этот врач пришел к тому, что ребенок не мог скончаться от указанной болезни. За несколько дней до смерти или до того, как тело было выставлено в Там­пле, скоропостижно скончался известный хирург Десо. Один из журналистов рассказал, что знал Десо, он был честным человеком, не способным на низкий или злой по­ ступок. Каков же мог быть этот низкий или злой поступок? Он не хотел позволить отравить Людовика XVII, и, как тогда говорили, он отрицал, что королевский ребенок мог заболеть такой болезнью. Известно, что маркиз де Буйе открыто писал своему сыну, что у него есть основания верить, что юный король жив».

Третьим источником является книга Шарля-Луи- Эдмона де Бурбона «Право преемственности Людови­ ка XVII. Доказательства», изданная в Сент-Этьенне в 1998 году. Книга эта представляется тем более ценной, что она была написана человеком, много лет пытавшим­ ся доказать в судебном порядке, что его предок, Карл- Вильгельм Наундорф, и был чудом спасшимся из тюрьмы дофином. Во введении к этой книге Шарль-Луи-Эдмон де Бурбон ставит следующие вопросы:

1. Почему Наундорф, не имевший никаких подтвержда­ ющих его происхождение документов, смог жениться?

2. Почему Людовик XVIII так ни разу и не ответил на письма Наундорфа?

3. Почему герцог Беррийский, единственный из царской семьи, кто поверил Наундорфу, был убит в 1820 году?

4. Почему именно в 1824 году был сфабрикован судеб­ ный процесс, стоивший Наундорфу трех лет тюрьмы?

5. Почему герцогиня Ангулемская даже не пожелала встретиться с Наундорфом, объявившим себя ее братом?

6. Почему Наундорф был так хорошо осведомлен о фактах, имеющих отношение к детству настоящего до­ фина?

7. Почему из всех так называемых «лжедофинов» На­ ундорф был единственным, кто не просто провозгласил себя наследником престола, но и добивался судебного расследования по этому поводу?

8. Почему на Наундорфа было столько покушений? 9. Почему Голландия официально признала Наундорфа наследником французского престола, а его детей — чле­ нами королевской семьи?

В мае 2000 года в журнале «Point de vue» была опу­ бликована одна прелюбопытная статья. Она называлась «Одиссея королевского сердца». В ней утверждалось, что доктор Филипп Пеллетан, который участвовал во вскры­тии трупа ребенка, умершего в Тампле, воспользовался невнимательностью своих коллег и похитил сердце дофина. Он завернул его в носовой платок, а вернувшись домой, поместил в хрустальную вазу со спиртовым раствором. Через несколько лет сердце мумифицировалось, и доктор спрятал его в шкафу у себя в кабинете.

В 1810 году ученик доктора Пеллетана Жан-Анри Тилло украл драгоценную реликвию у своего учителя. Через пару лет он умер от туберкулеза, но перед смертью распоря­ дился вернуть сердце дофина доктору Пеллетану. После Реставрации доктор Пеллетан несколько раз пытался всту­ пить в контакт с Бурбонами, но безрезультатно. Никто из царствующих особ не заинтересовался его информацией и не пожелал с ним встретиться.

В 1829 году Филипп Пеллетан умер, а перед смертью передал реликвию архиепископу Парижскому. Во время революции 1830 года архиепископство было разграбле­ но. Ваза с сердцем дофина была разбита, а само оно осталось валяться в песке среди осколков. Шесть дней спустя остатки реликвии были найдены сыном доктора Пеллетана Филиппом-Габриэлем Пеллетаном, тоже меди­ ком по профессии. В 1895 году Эдуар Дюмон, наследник доктора Филиппа- Габриэля Пеллетана, умершего в 1879 году, передал сердце дофина дону Карлосу, герцогу Мадридскому, претендовав­ шему на трон в Испании и во Франции.

Реликвия была помещена в замок Фрохсдорф возле Вены. В 1975 году внучки дона Карлоса доверили сердце герцогу де Боф- фремону, который, в свою очередь, поместил его в склеп собора Сен-Дени в Париже. Как видим, ваза с сердцем дофина неоднократно переходила из рук в руки, и вообще вся эта история вы глядит настолько невероятной, что каждому лучше самому решать, верить в нее или нет…

В 1999 году профессор Лувэнского католического университета в Бельгии Жан-Жак Кассиман и профес­сор университета германского города Мюнстера Берндт Бринкманн провели анализ ДНК этого самого мумифи­цированного сердца. Причем провели они анализ не­ зависимо друг от друга. Затем аналогичной процедуре они подвергли сохранившиеся образцы волос королевы Марии-Антуанетты и двух ее сестер. Эти же волосы сравнили с ДНК прямых наследников казненной королевы Анны Румынской и ее брата Андре де Бурбон-Пармского.

Сопоставив результаты анализов, ученые установили, что десятилетний мальчик, который умер 8 июня 1795 года в парижской тюрьме Тампль, действительно являлся французским королем Людовиком XVII, сыном Марии- Антуанетты. Эти недавние исследования европейских ученых, похоже, окончательно опровергли версию о чудесном спасении Людовика XVII из тюрьмы и подмене его неизвестным ребенком.

Результаты проведенной в 1999 году экспертизы по­ лучили достаточно широкий резонанс. Отчеты о ней опубликовали многие ведущие газеты, но нашлись и те, кто не поверил этим отчетам. Разберемся сначала, что такое ДНК? ДНК — это так называемая дезоксирибонуклеиновая кислота, являющаяся носителем генетической информации. Она присутствует в крови, волосах, слюне, костях и в любой клетке.

Дей­ствительно, каждая клетка содержит в своем ядре всю генетическую информацию о человеке. Из самого малого количества биологического материала можно выделить фрагменты ДНК и копировать их до получения нужного для анализа объема. Полученное изображение называется генетическим кодом.

ДНК практически невозможно раз­рушить, она присутствует даже в материалах, которым несколько тысяч лет. Анализ ДНК умершего в Тампле ребенка был проведен. Он дал вполне определенный результат, но этот результат ничего не доказывает. Что показал этот анализ? Он показал, что «очевидно доказано, что сердце принадлежит ребенку, близкому Марии-Антуанетте и ее семье». Ну и что? А кто доказал, что исследованное сердце принадлежит именно нашему Луи-Шарлю де Бурбону?

Например, оно вполне могло принадлежать старшему сыну Людовика XVI Луи-Жозефу-Ксавье, умершему в 1789 году. Во всяком случае, историк Филипп Делорм в книге «Правда о Людовике XVII» приводит факт, что сердце старшего сына Людовика XVI было утеряно в 1817 году и до сих пор не найдено. Таким образом, анализ генетического кода не всег­да может остановить полемику между специалистами. Вопрос, чья ДНК была подвергнута анализу, все равно остается открытым.

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Статистика

Яндекс.Метрика
2 052 просмотр(ов)