buy diflucan
buy propecia

PostHeaderIcon Сердце Людовика XVII. Часть 1

ludovik8 июня 2004 года тысячи людей собрались на главной площади парижского предместья Сен-Дени, чтобы по­присутствовать на церемонии захоронения сердца Лю­довика XVII — непризнанного короля Франции, скончав­шегося, согласно официальной версии, 8 июня 1795 года в мрачной камере тюрьмы Тампль. На церемонии присутствовали представители королев­ских домов и древнейших аристократических фамилий со всей Европы. Для них были зарезервированы специальные места внутри храма.

Простая же публика могла наблюдать за происходившим на больших экранах, на которые пере­ давали изображение двенадцать телекамер, установленных в базилике Сен-Дени, с раннего Средневековья служившей усыпальницей французских королей. Хрустальную вазу с сердцем Людовика XVII поме­ стили в нишу специально приготовленного саркофага. Перед этим в базилике отслужили торжественную мессу, а накануне реликвия была выставлена в Сен-Жермене, в приходской церкви французских королей, расположенной недалеко от Лувра.

Присутствовавший на захоронении принц Шарль- Эмманюэль де Бурбон-Пармский (один из многочисленных отпрысков королевской династии Капетингов) сказал, что происходящее — это способ «воздать справедливость ребенку-мученику», наследнику престола, погибшему в десятилетнем возрасте. История этого ребенка полна тайн; она вот уже более 200 лет дает богатейшую пищу как для серьезных исто­рических исследований, так и для самых невероятных предположений.

В 1831 году в Париже была издана книга некоего Лабрели де Фонтена «Откровения о существовании Людо­ вика XVII, герцога Нормандского». В ней утверждалось, что Людовик XVII, сын обезглавленных короля Людови­ ка XVI и Марии-Антуанетты, вовсе не умер в тюрьме замка Тампль, а скрывался где-то в Вандее, ожидая воз­ можности взойти на трон. Это заявление Лабрели де Фонтена не осталось неза­ меченным, и газета «Legitimite», правда уже в 1897 году, опубликовала статью, в которой говорилось следующее.

Якобы Жозефина де Богарне (будущая жена Напо­леона Бонапарта и императрица Франции) вместе с влиятельным политическим деятелем эпохи Великой французской революции, депутатом Конвента и главно­командующим внутренними войсками Полем Баррасом освободила сына казненных короля Людовика XVI и Марии-Антуанетты из тюрьмы Тампль. И сделала она это якобы с помощью своего хорошего знакомого, такого же, как и она, выходца с Мартиники, назначенного на­ блюдать за ребенком.

В статье также говорилось, что Баррас с Ж озефиной поменяли наследника престола на немого и очень боль­ного мальчика для того, чтобы не иметь неприятностей с революционными комитетами. Потом дофин был увезен во враждебную революции Вандею, затем немного про­ был в Бретани, после чего вернулся в Вандею и был там спрятан.

Людовик XVII, он же дофин Луи-Шарль де Бурбон, герцог Нормандский, был сыном короля Людовика XVI, правившего во Франции с 1774 по 1792 год. В 1792 году король был обезглавлен. Луи-Шарль де Бурбон был на­ следником престола, но так никогда и не правил своей страной, ибо революционный Конвент, убив короля и королеву, провозгласил Францию республикой.

У Людовика XVI и Марии-Антуанетты долгое время не было детей. Сейчас этот факт представляет собой лишь чисто академический интерес, а вот в 70-х годах XVIII века это была проблема, вызывавшая большую тре­ вогу при французском дворе. Пока у короля не было сына, наследниками считались два его младших брата — граф Прованский и граф д’Артуа. Оба они просто мечтали о троне, и оба, в конце концов, его получили: первый стал потом королем Людовиком XVIII, а второй сразу после Людовика XVIII — королем Карлом X. В 1778 году у Людовика XVI и Марии-Антуанетты наконец-то родилась дочь, которую назвали Мария-Тереза- Шарлотта. Через три года, в 1781 году, родился сын Луи- Жозеф-Ксавье.

После рождения мальчика — наследника престола — оба брата короля, сами мечтавшие о короне, тут же стали его врагами. В 1785 году родился Луи-Шарль, получивший титул герцога Нормандского, а в 1786 году — Софи. Бедняжка умерла меньше чем через год. Буквально накануне революции от туберкулеза умер и старший сын, Луи-Жозеф-Ксавье. Таким образом, наследником престола, то есть дофином, был объявлен Луи-Шарль де Бурбон, о котором и идет речь. Факт этот имеет принципиальное значение.

Дело в том, что после падения Наполеона Бонапарта во Фран­ ции стал вопрос о том, кто будет управлять страной по­сле него. Как известно, его место занял Людовик XVIII, брат казненного короля. Но если предположить, что сын короля в это время был жив, то получается, что француз­ ский трон должен был принадлежать сыну Людовика XVI (прямому наследнику), а не его брату.

Участвовала ли Жозефина в возможном похищении дофина из Тампля? Выглядит это довольно правдоподобно. Особенно если иметь в виду ее тогдашние роялистские симпатии и то, что ее любовник Поль Баррас вел переговоры с роялистами о реставрации монархии Бурбонов в надежде получить за предательство Республики крупное вознаграждение. Бес­принципный политикан и взяточник, Баррас вполне мог попытаться превратить дофина в дополнительный козырь в своей сложной игре. Ведь владея тайной, где находится мальчик, Баррас мог после реставрации получить сильное орудие шантажа в отношении Людовика XVIII.

В связи с этим вряд ли случайно сразу же после Тер- мидорского переворота Поль Баррас поспешил посетить дофина в Тампле. Этот человек никогда ничего не делал случайно. Все та же газета «Legitimite» в номере от 1 декабря 1897 года написала, что русский император Александр I, находившийся в 1814 году со своими победоносными войсками в Париже, имел разговор с влиятельным мини­ стром Шарлем-Морисом де Талейраном на тему закон­ ности возведения на трон Людовика XVIII. Считается, что Александр узнал о возможном существовании Людо­ вика XVII именно от Жозефины, с которой он был дружен, а это, в свою очередь, стало причиной ее весьма «стран­ ной» смерти. Якобы Александр, узнав об этой скоропо­ стижной смерти, даже громко сказал: «Это — дело рук Талейрана».

Сторонники версии об убийстве Жозефины базируют свои рассуждения на том, что Жозефина в свое время дей­ ствительно участвовала в освобождении дофина, а затем в самый неподходящий момент рассказала об этом русскому императору, решавшему дальнейшую судьбу Франции. Этим она якобы сама подписала себе приговор…

Лабрели де Фонтен, написавший книгу «Откровения о существовании Людовика XVII, герцога Нормандского», был библиотекарем герцогини Орлеанской. Такой источ­ ник информации не выглядит надежным. Он, скорее всего, был честным человеком, но в жизни нередко приходится сталкиваться с такими свидетелями: они ничего не видели сами, но искренне верят рассказ кого-то, кто либо видел все сам, либо тоже услышал еще от кого-то. Но есть ли еще кто-нибудь, кто подтверждал бы эту версию? Конечно, есть. Например, в воспоминаниях княгини Воронцовой, дочери генерал-адъютанта Александра I князя Трубецкого, также встречаются намеки на то, что в 1814 году Жозефина сообщила русскому царю тайну спасе­ ния дофина из тюрьмы Тампль.

Кроме того, в ватиканских архивах была найдена соответствующая переписка Жозе­ фины с папой Пием VII, принимавшим горячее участие в судьбе дофина. Гортензия де Богарне, дочь Жозефины от первого брака, также впоследствии передавала рассказ о похищении дофина из Тампля. Естественно, делала она это со слов своей матери…

Не нужно лишний раз говорить о том, что русский царь Александр после взятия Парижа пользовался огромным влиянием. Отсюда понятно, с каким беспокойством Людо­ вик XVIII и его сторонники должны были следить за всеми подобными слухами. Понятно также, что до него быстро дошла информация об этом, ибо Жозефина открыла тайну и некоторым другим лицам из свиты Александра.

Что же касается дофина, то с ним происходило сле­дующее. После революции 1789 года король Людовик XVI вы­нужден был утвердить конституцию, по которой за ним 192 оставалась исполнительная власть, а законодательная власть передавалась Законодательному собранию. И в октябре 1790 года, и в июне 1791 года королевская семья предпринимала попытки бежать из Франции, но оба раза она была остановлена и насильно возвращена в Париж.

28 июня 1792 года Парижская коммуна, несмотря на то что это противоречило конституции, стала готовить низложение короля. В ночь на 10 августа начался мятеж, восставшие окружили королевский дворец и попытались ворваться внутрь. Завязался кровопролитный бой с обо­ ронявшими дворец швейцарскими гвардейцами. Вскоре дворец был взят, а королевская семья в сопровождении недавно избранного мэра Парижа Жерома Петиона де Вильнёва была отправлена в тюрьму Тампль. Произошло это 13 августа 1792 года, когда Луи-Шарлю де Бурбону было всего семь лет. 20 сентября

Законодательное собрание самораспусти­ лось, уступив место наделенному неограниченными полно­ мочиями Конвенту, а уже 21 сентября был принят закон об упразднении королевской власти во Франции и об установлении республики. Был проведен показательный суд, и большинством голосов членов Конвента король был приговорен к смертной казни.

В результате Людовика XVI обезглавили 21 января 1793 года под крики «Да здравствует Республика!», и Луи- Шарль де Бурбон автоматически стал Людовиком XVII. Не прошло и полугода, как решением Комитета обще­ ственного спасения ребенок был отделен от своей семьи и переведен на другой этаж тюрьмы.

После этого его мать Мария-Антуанетта была переведе­ на в тюрьму Консьержери, а казнили ее лишь 16 октября 1793 года. Вслед за ней была казнена и сестра короля Элизабет. В это время Луи-Шарль де Бурбон и его сестра Мария- Тереза-Шарлотта продолжали оставаться в Тампле, при­ чем содержание юного дофина в тюрьме было прежде всего мерой предосторожности, а не местью невинному ребенку, ведь он не играл никакой политической роли.

Заключение в тюрьме диктовалось необходимостью защиты юного наследника короля от попадания в руки фанатиков, жаждавших его смерти. Кроме того, дофина и его сестру власти рассматривали и как заложников, которых можно было бы обменять на пленных республиканцев, находив­ шихся в руках неприятельских держав. Так, собственно, и произошло в конце 1796 года с сестрой дофина, которая была обменяна на швейцарской границе на французских пленников — генерала Бёрнонвилля и послов Маре и Семонвилля.

Луи-Шарль де Бурбон содержался в Тампле во вполне сносных условиях. Во всяком случае, 4 августа 1793 года ему в качестве воспитателя был назначен некий санкюлот по имени Антуан Симон. Он вместе с женой поселился в Тампле, относился к своему подопечному по-доброму, покупал ему игрушки, цветы и птичек (сохранились со­ ответствующие счета). В таких же добрых отношениях Симон находился и с сестрой дофина. Тампль, понятное дело, тщательно охранялся. Несмо­тря на это, уже летом 1793 года начали предприниматься 194 попытки организовать бегство дофина. В частности, судя по письмам некоего Броттье, активную подготовку к похищению дофина из тюрьмы вел один из главарей так называемого «Парижского агентства» Сурда.

Для усиления охраны Комитет общественного спасения пред­ писал, чтобы наблюдение за содержанием дофина было возложено на четырех членов Генерального совета, сме­ няемых каждые сутки. Помещения на втором этаже, где содержался дофин, были переоборудованы. Эти работы были закончены в конце января 1794 года, и ребенок был переведен в одну из изолированных комнат. Как видим, при такой охране возможность похищения или подмены дофина не представлялась сколько-нибудь реальной. И все же существует версия о том, что Луи- Шарль де Бурбон сумел спастись из тюрьмы.

Эту тему подробнейшим образом исследовал Морис Гарсон (1889—1967), известный адвокат, историк и пи­ сатель, член Французской академии. Он написал много интереснейших книг, в том числе книгу «Людовик XVII, или Фальшивая загадка», впервые опубликованную в 1952 году. В этой книге Морис Гарсон опровергает мнение о том, что с 31 января 1794 года дофин был полностью изоли­ рован в своей комнате и никто не имел возможности его видеть, называя это «легендой о замуровании».

Комната, в которой содержался дофин, по мнению Мориса Гарсона, основанному на анализе целого ряда документов, имела дверь, ведущую в переднюю. Через эту дверь можно было входить к дофину, что и проделывали ежедневно дежур­ные комиссары и служащие Тампля. В этих условиях по­ хищение или подмена, согласно выводам Мориса Гарсона, были невозможны. Но есть аргументы и в пользу сторонников версии о подмене. Так, например, историк Луи Астье нашел в На­ циональном архиве план второго этажа большой башни Тампля.

Из плана явствует, что дверь, ведущую в перед­ нюю, нельзя было открывать, так как на ее месте была сложена печка, в нижней части которой была проделана форточка для связи с внешним миром. «Все было готово для осуществления возможной подме­ ны», — утверждает на этом основании французский историк Андре Кастело, написавший раздел о Людовике XVII в книге «Великие времена французской революции», из­ данной в Париже в 1963 году.

Ну а дальше начались события 9—10 термидора (то есть 27—28 июля) 1794 года. Братья Робеспьер, Луи-Антуан де Сен-Жюст, Жорж Кутон и многие их приверженцы были арестованы и казнены. С якобинской революцион­ ной диктатурой было покончено. К власти во Франции пришли новые люди, которые с трибуны Конвента начали вершить судьбы Республики. Среди этих новых правителей Франции одним из главнейших был уже упомянутый нами Поль Баррас.

В Термидорском перевороте он сыграл решающую роль. А вместе с ним Жан-Ламбер Талльен, Луи-Мари Фрерон, Леонар Бурдон и Ж озеф Фуше…

Уже на следующий день после переворота Поль Баррас, командовавший внутренними войсками, в сопровождении депутата Конвента Жана-Франсуа Гупийо де Фонтене лично явился в Тампль, чтобы убедиться в том, насколь­ ко надежно охраняется маленький наследник престола. Баррас рассказал об этом визите в своих «Мемуарах», написанных много лет спустя. Об этом же можно найти упоминание и в воспоминаниях бывшей заключенной Тампля Марии-Терезы-Шарлотты, старшей сестры дофина, ставшей герцогиней Ангулемской. Баррас и Гупийо де Фонтене прибыли в Тампль в шесть часов утра. Их визит был весьма кратковременным.

Впоследствии Баррас утверждал, что нашел комнату дофина «отталкивающе грязной, где отбросы были свалены в углах», а юного заключенного — «с опухшими коленями и одутловатым лицом», лежащим на кровати, «слишком короткой для того, чтобы он мог вытянуться во весь рост». После этого Гупийо де Фонтене еще несколько раз посещал дофина. Во всяком случае, точно известно, что он приходил 31 августа 1794 года в сопровождении члена Комитета общественного спасения Андре Дюмона и к этому посещению помещение, где содержался Луи-Шарль де Бурбон, было прибрано, а белье на постели — поме­ няно.

Совершенно не исключено, что в первом визите в Тампль принимала участие и Ж озефина, бывшая в то время любовницей Барраса и отличавшаяся роялистски­ ми настроениями (не следует забывать, что ее первый 197 муж, виконт Александр де Богарне, был гильотинирован революционерами 23 июля 1793 года). На следующий день после визита Поля Барраса вос­ питатель дофина Антуан Симон был отправлен в отстав­ ку, а на его место был назначен некий Кристоф Лоран, знакомый Жозефины, как и она, выходец с Мартиники. А Симон, кстати, в тот же день был казнен в числе сотен других людей, в конце июля 1794 года. Очевидным является тот факт, что в момент визита Барраса в Тампле содержался настоящий дофин. Это подтверждается тем, что в числе дежурных комиссаров, которые 28 июля 1794 года, то есть 10 термидора, несли охрану Тампля, был некий Николя Лорине. Это был тот самый доктор Лорине, который в прошлом уже дежурил в Тампле.

Если бы 28 июля он увидел не того ребенка, который был ему знаком, он наверняка сообщил бы об этом Баррасу. Аналогичным образом подтвердили тот факт, что в Тампле содержался настоящий дофин, некоторые из по­ сещавших его ранее с инспекционными визитами членов Конвента, в частности Жак Ревершон (1750—1828), депутат от департамента Сона-и-Луара. Таким образом, предположить, что похищение дофина состоялось в первой половине 1794 года, невозможно.

Трудно поверить и в то, что это вообще призошло в 1794 году. Во всяком случае, в 1795 году вопрос о судьбе дофина по-прежнему фигурировал в роялистских планах и в переговорах Франции с державами неприятельской коалиции. Как это ни удивительно, главные надежды роялистов возлагались не на эмиграцию и не на братьев казненного короля, а именно на юного Людовика XVII, который тем самым, сам того не сознавая, стал на неко­ торое время одним из решающих факторов европейской политики.

Как писал 8 июня 1795 года министр ино­ странных дел Великобритании Джордж Нугент-Гренвилл, прусский уполномоченный на переговорах по заключению Базельского мира 1795 года Карл-Август фон Гарденберг рассказывал ему, что член Конвента Антуан Мерлен и французский генерал Шарль Пишегрю разработали в мае того же года план провозглашения Людовика XVII королем. По словам британского министра, сам фон Гар­ денберг якобы ездил в Берлин убеждать прусского короля поддержать этот проект. В ходе переговоров, как свиде­ тельствует французский посол в Швейцарии, впоследствии член Директории Франсуа Бартелеми, испанский уполно­ моченный Доминго де Ириарте заявил, что ему поручено сделать предложения касательно Людовика XVII. Однако, поскольку Франсуа Бартелеми не имел соответствующих инструкций и не считал возможным их испрашивать, обсуждение этого вопроса не состоялось…

По официальной версии, Луи-Шарль де Бурбон умер 8 июня 1795 года от туберкулеза, от которого скончался до революции и его старший брат. При этом в отчетах об обстоятельствах смерти и погребения дофина имеется немало противоречий, неясностей или даже как будто нарочитых двусмысленностей. 199 Незадолго до смерти дофина его в очередной раз посе­ тили представители Конвента.

Впоследствии один из них, Жан-Батист Арман (1751—1816), депутат от департамента Мёз, рассказывал, что, хотя ребенок послушно выполнял дававшиеся ему приказания, от него нельзя было, несмо­ тря на все усилия, вытянуть ни одного слова. Возникала даже мысль, что мальчик вообще немой. Жан-Батист Арман окончил университет города Реймса, был адвокатом, потом был избран мировым судьей и депу­ татом Конвента, в котором он курировал парижскую поли­ цию. Таким образом, можно быть уверенным, что это был человек не случайный и знающий, о чем он говорит.

Своими воспоминаниями, названными «Заниматель­ ные истории, касающиеся некоторых персонажей и мно­ гих заметных событий времен революции», Жан-Батист Арман поделился с читателями в 1811 году. Потом, когда к власти во Франции вернулись Бурбоны, Людовик XVIII, которому написанное явно не понравилось, сместил его с занимаемой должности префекта. В результате Жан-Батист Арман докатился до полной нищеты и умер 16 февраля 1816 года в возрасте 64 лет.

Любопытно также, что опубликовавший в 1817 году первую книгу о дофине некий Ж ан Экар («М ётоев historiques sur Louis XVII») утаил имевшуюся в его рас­ поряжении записку Габриеля-Жерома Сенара, адвоката из Тура и агента Комитета общественного спасения. В этой записке, составленной вскоре после медицинского 200 вскрытия тела, прямо указывалось, что умерший ребе­ нок — не дофин. Габриель-Жером Сенар, кстати сказать, через несколь­ ко месяцев после вскрытия, а именно в марте 1796 года, неожиданно скончался. Ему было всего 36 лет. Но и это еще не все. 1 июня 1795 года, то есть за неделю до смерти дофина, скоропостижно скончался на­ блюдавший его врач, известный в Париже хирург Пьер- Жозеф Десо.

Сохранилось его свидетельство о первой встрече с дофином. Доктор Десо писал: «Я нашел ребенка-идиота, умирающего, жертву самой гнусной боли, самого полного забвения, существо, измо­ танное самым жестоким обращением, которое невозможно совместить с человеческим существованием». Доктор прописал юному узнику Тампля лечение от ис­ тощения, а во второй половине мая направил в Конвент доклад, таинственным образом исчезнувший. Доктор Десо хорошо знал своего пациента, и если бы был жив, то он уж, во всяком случае, точно определил бы, был умерший ребенок дофином или нет. Неизвестно, сколько всего раз доктор Десо посещал тюрьму Тампль (этих посещений явно было несколько). 30 мая 1795 года комиссар Брёйар, знавший Десо, встретил его на лестнице и спросил: —

С ребенком все кончено, не так ли? — Боюсь, что так, — ответил доктор, — но, вероятно, есть люди, которые хотят этого. А потом Пьер-Жозеф Десо вдруг умер, как было ска­ зано «от серьезной апоплексии». 201 Мадам Тувенен в 1845 году показала под присягой, что ее тетка, вдова доктора Десо, сообщила ей о следующих обстоятельствах смерти своего мужа. Якобы Пьер-Жозеф Десо посетил Тампль и убедился, что дофин, которого он лечил, заменен другим ребенком. Когда он сообщил об этом, несколько депутатов Конвента пригласили его на званый обед. После возвращения домой Десо почувствовал себя больным, у него началась горячка, острые спазмы в желудке, и он вскоре скончался.

Ему было 57 лет. Вскрытие, сделанное доктором Жаном Корвизаром (1775—1821), показало у умершего лишь «небольшие излияния серозной жидкости в основании черепа и в позвоночнике». Никто не сомневается в компетентно­ сти знаменитого доктора, ставшего потом основателем французской научной школы терапевтов, но и забывать, в каких условиях он работал и чем рисковал, тоже не сле­ дует. В результате многие современники стали говорить о возможном отравлении. Отметим, что последний раз Пьер-Жозеф Десо был в Тампле в самом конце мая 1795 года, а умер он 1 июня 1795 года. Два его ученика, доктора Шоппар и Дубле, тоже вдруг скоропостижно скончались соответственно 4 и 5 июня 1795 года, а третий ученик, доктор Абейе, остался жив лишь потому, что вовремя бежал из Франции в Америку, где заявил, что уверен в том, что во всех трех случаях имело место отравление.

После смерти доктора Десо, 6 июня 1795 года, то есть за два дня до официальной даты смерти дофина, в 202 Тампле появился новый врач. Это был Филипп Пеллетан. Про него говорили, что он «плохой врач, но неистовый революционер». Ко всему прочему настоящего дофина до этого он никогда не видел. Вывод тут напрашивается сам собой. Если предполо­ жить, что дофин был действительно увезен и подменен другим ребенком, то у многих могло возникнуть желание убрать неугодных свидетелей. У кого?

Во-первых, у тех, кто организовал подмену и мог опасаться наказания со стороны республиканских властей; во-вторых, у агентов брата казненного короля, поспешившего объявить себя Людовиком XVIII; в-третьих, даже у официальных властей, которые, убедившись в бегстве дофина, могли счесть более выгодным для себя объявить его умершим и дискредити­ ровать как самозванца, если он появится за границей и станет центром притяжения для роялистов. Как ни странно, в действиях властей не было видно особого стремления детально разобраться, кто же в дей­ствительности умер в Тампле 8 июня 1795 года.

В част­ности, закон требовал при составлении документов о кончине присутствия близких родственников умершего или его соседей. Известно, что в том же Тампле содер­ жалась старшая сестра дофина, его самый близкий род­ ственник, однако ее даже не сочли нужным пригласить для опознания трупа. Более того, в Париже жило немало бывших слуг коро­ левской семьи, в частности гувернантка дофина мадам де Турсель. Их адреса были прекрасно известны, и тем не менее настоящее опознание проведено не было. 203 А как делалось официальное вскрытие! Протокол это­ го, с позволения сказать, «вскрытия» весьма любопытен. Врачи, а это были уже упомянутый Филипп Пеллетан, а также Пьер Лассю, Николя Жанруа и Жан-Батист Деман- жен, «забыли» отметить хотя бы одну характерную черту на теле мальчика, что, как правило, в то время делалось. Кроме того, они «умудрились» ни в одном месте не напи­ сать, что было произведено вскрытие именно Луи-Шарля де Бурбона.

В протоколе лишь указано: «Мы обнаружили в кровати тело ребенка, которому, как нам показалось, около десяти лет, про которого комиссары нам сказали, что это сын покойного Людовика Капета, и в котором двое из нас признали ребенка, которого лечили на протяжении нескольких дней». Между тем руководивший вскрытием доктор Николя Жанруа долгое время был консультантом Людовика XVI и не мог не знать его сына. Было официально констатировано, что ребенок умер от золотухи.

Золотуха — это вышедший из употребления термин, соответствующий современному представлению о диатезе, а также о некоторых, преимущественно на­ ружных, формах туберкулеза. 10 июня в Тампль прибыл комиссар полиции Пьер Дюссэ и заполнил свидетельство о смерти. Нельзя не отметить и такие факты: доктор Николя Жанруа, руководивший вскрытием трупа ребенка, умер при невыясненных обстоятельствах сразу после Рестав­ рации, а четыре человека, несшие гроб ребенка и уча­ствовавшие в его захоронении, умерли в течение второй половины 1795 года. 204 Что касается точного места захоронения дофина, то оно вроде бы известно.

Это кладбище Святой Маргариты в Париже. Там потом дважды, в 1846 и 1894 годах, про­ водились поиски могилы дофина и даже была проведена эксгумация трупа. Однако длина обнаруженного скелета составляла почти 1,65 метра, в то время как рост дофина, по отзывам многих свидетелей, не превышал 1,20 метра. Кроме того, было установлено, что ребенку, найденному на месте, где якобы похоронили узника Тампля, было от пятнадцати до восемнадцати лет, настоящему же дофину было лишь десять лет.

Кристоф Лоран, знакомый Жозеф ины , исполнял обязанности воспитателя дофина в Тампле с 29 июля 1794 года по 31 марта 1795 года. После 31 марта он ушел с этой должности и был заменен Этьенном Ланом. Воз­ никает вопрос: почему? Интересная получается картина: воспитателя, а фак­ тически личного охранника дофина сначала меняет после посещения Тампля лично Поль Баррас, а затем уже новый воспитатель-охранник уходит «по личным причинам» за три месяца до смерти своего подопечного.

Сам Кристоф Лоран обосновал это необходимостью срочно вернуться на Мартинику для решения вопроса о наследстве, оставшемся после смерти его матери. Эта причина выглядит, по меньшей мере, странно. Бедная женщина умерла двадцать лет тому назад и была похоронена 24 декабря 1774 года. Это установлено точно. 205 О каком наследстве можно говорить через двадцать лет после смерти матери? О каком срочном отъезде могла идти речь?

Одним из вариантов ответа на эти вопросы является предположение о том, что отъезд Кристофа Лорана из Тампля был связан с произошедшей подменой дофина. Этот человек родился в 1770 году на Мартинике, там же, где за семь лет до этого родилась Жозефина де Богарне. Очень скоро он стал сиротой и воспитывался, как и его брат и сестра, у своих тетушек. В 1789 году ему было девятнадцать лет, и он с головой ушел в рево­ люционное движение. Он очень быстро понял, что на далеком острове делать совершенно нечего, и 11 августа 1792 года уже был в Париже. Там он познакомился с не­ ким Бото, который вскоре стал секретарем Поля Барраса.

На должность в Тампле он официально вступил вечером 11 термидора, то есть 29 июля 1794 года. Оставил он эту должность, как мы уже знаем, 31 марта 1795 года. После этого его следы обнаруживаются в Италии, а в 1799 году он отбыл во Французскую Гвиану. Два раза, в 1801 году и в 1804 году, он на короткое время появлялся во Франции. Умер Кристоф Лоран в Кайенне 22 августа 1807 года. Ему было всего 37 лет.

Сторонники версии о подмене дофина любят ссылать­ ся на письма Кристофа Лорана. В письме, датированном 7 ноября 1794 года, он сообщает, что укрыл дофина в «потаенном месте, где его не найдет сам Господь Бог», а взамен в комнате Луи-Шарля был оставлен какой-то немой мальчик. В письме от 5 февраля 1795 года указывалось, 206 что было легко переместить дофина на верхний этаж (до этого дофин содержался на втором этаже), но будет зна­ чительно труднее вывезти его из Тампля. В этом письме отмечалось также, что Комитет общественного спасения вскоре пришлет для инспекции в Тампль членов Конвен­ та, в том числе Жака Ревершона и Жана-Батиста Армана. Наконец, из письма от 3 марта 1795 года следовало, что дофин уже увезен из Тампля.

Эти письма Кристофа Лорана до сих пор фигурируют в некоторых новейших трудах сторонников версии о подме­ не дофина. Между тем необходимо отметить, что об этих письмах стало известно только летом 1833 года, а самое главное, никогда не были представлены их оригиналы, а лишь неизвестно когда, где и кем снятые с них копии. К сожалению, этот источник информации весьма со­ мнителен. Доказательства сомнительности этих писем Кристофа Лорана можно извлечь из анализа их содер­ жания.

Первое из писем датировано 7 ноября 1794 года, между тем в то время использовали только революцион­ ный календарь. Если бы оно было подлинным, на нем поч­ ти наверняка стояло бы «17 брюмера III года». В письме от 5 февраля 1795 года говорится о предстоящем визите депутата Армана.

В «Мемуарах» самого Жана-Батиста Армана, изданных в 1811 году, действительно говорится, что он посетил Тампль в начале февраля 1795 года. Но это ошибка, поскольку официальные документы с бес­ спорностью установили, что визит состоялся 19 декабря 1794 года. Если письмо — фальшивка, то фальсификатор, не имея понятия об этих документах, не известных в 30-х 207 годах XIX века, когда фабриковалась фальшивка, просто взял дату — начало февраля 1795 года — из воспоминаний депутата Армана.

Приводимые доказательства подложности писем Кри­ стофа Лорана приобретают дополнительную весомость, поскольку исходят от одного из наиболее известных адво­ катов и историков Франции Мориса Гарсона (1889—1967), высокая профессиональная компетентность которого в подобного рода криминалистическом анализе не мо­ жет подлежать сомнению.

И все же, пытаясь привести максимальное количество доказательств в пользу своего тезиса, и он порой оперирует весьма малоубедительными доводами. В частности, Морис Гарсон считает одним из дока­ зательств подложности писем Кристофа Лорана то, что он, разъясняя, как удалось произвести подмену дофина и его освобождение, добавляет, обращаясь к адресату: «Только благодаря вам, господин генерал, был достигнут этот триумф».

Считается, что письма обращены к одному из руководителей мятежных шуанов графу Луи де Фрот- те, расстрелянному в 1800 году. Но из письма самого де Фротте явствует, что его усилия ни к чему не привели. Это письмо стало известно лишь в конце XIX века, а в 1835 году фальсификатор находился под влиянием леген­ ды, что Луи де Фротте преуспел в осуществлении своего плана. К тому же граф оставался в Лондоне до 6 января 1795 года, следовательно, Кристоф Лоран не мог писать 208 ему в Париж 7 ноября 1794 года. Но эти доводы ничего не доказывают, если считать, что письма обращены не к Луи де Фротте, а к Полю Баррасу, которого в 1795 году нередко именовали генералом.

Факт спасения дофина из Тампля подтверждает жена венецианского посланника маркиза де Бролио-Солари, которая до революции была принята при французском дворе и много раз видела Луи-Шарля де Бурбона. Она якобы узнала его, встретив в 1810 году в Лондоне. В ее воспоминаниях, опубликованных в 1826 году, содержится и такой факт: зимой 1803 года она встретила в Брюсселе своего хорошего знакомого Барраса, и этот свергнутый член Директории злобно поносил «корсиканского про­ ходимца» и добавлял, что честолюбивые планы Напо­ леона не сбудутся, так как жив сын Людовика XVI.

После смерти Поля Барраса (он умер 29 января 1829 года) его бумаги были конфискованы по приказу Людовика XVIII, но для этого могло быть вполне достаточно причин и без дофина: бывший член Директории слишком много знал. Имеются и другие показания в пользу версии о бегстве дофина. Во-первых, свидетельства вдовы Антуана Симона, в течение долгого времени жившей в инвалидном доме. Она на протяжении ряда лет, во время Наполеоновской империи и при Реставрации, в разговорах с разными лицами выражала убеждение, что Луи-Шарль де Бурбон был подменен другим ребенком. 209 В частности, имеется свидетельство некоей мадемуа­зель Марии Гро, которая ухаживала за вдовой Антуана Симона в приюте для неизлечимо больных с 1810 по 1815 год. Мария Гро утверждает: «В 1810—1815 годах я хорошо знала жену Симона: от нее я часто слышала, что дофин не умер, что она участвовала в его спасении, что она уверена в том, что он жив и что его еще увидят на троне. Об этом она говорила всем вокруг».

В 1816 году вдовой Антуана Симона серьезно занялась полиция. Под угрозой сурового наказания ей было пред­ писано прекратить болтовню о дофине, и она предпочла замолчать. Та же Мария Гро свидетельствует, что однаж­ ды бедную женщину куда-то увезли в черном экипаже, а когда она вернулась, на все вопросы о дофине она стала отвечать: «Не говорите об этом, я вам ничего не могу сказать». Дальнейш ая судьба вдовы Антуана Симона неиз­ вестна.

А может быть, в Тампле с самого начала находился не настоящий дофин? Возможно и такое. Во всяком случае, слухи о возможной подмене дофина стали ходить много раньше, по крайней мере, сразу после неудачного бегства королевской семьи в Варенн в июне 1791 года. Фигурировала даже версия, что дофин еще в 1790 году был переправлен в Канаду, а взамен его в Тюильри поместили другого ребенка, некоего Ляроша, уроженца Тулузы. Подобные слухи воспроизводи-210 лись на страницах прессы в месяцы, предшествовавшие падению монархии 10 августа 1792 года.
развивающие игрушки для ребенка заказать онлайн на сайте

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

Статистика

Яндекс.Метрика
896 просмотр(ов)